Квариати, Грузия — Кити Арсенидзе собиралась отправиться на море в августе, но тут ее страна вступила в войну. Ее город — Гори — заняли российские войска. На ее дом упала бомба, и свой 50-й день рождения она провела, восстанавливая крышу и окна. Только когда русские ушли, она смогла, наконец, уехать отдохнуть.

'Мы испытали такой стресс от всех этих бомбежек, что, я думаю, мне необходимо психологически восстановиться, - говорит она, сидя в зеленом шезлонге на берегу Черного моря. — Теперь я чувствую себя лучше, чем в Гори'.

Люди, нырявшие, загоравшиеся и катавшиеся на водных мотоциклах на этой неделе, совсем не выглядели раздавленными военным поражением. Под шум прибоя они покупали у лоточников вареную кукурузу, собирали разноцветные камешки, ели аджарские хачапури — пироги овальной формы с горячей начинкой из яйца и сыра.

Это, по словам грузин, помогает им сохранить здравый рассудок.

'Мы никогда так не боялись как этим летом', - рассказывает, поедая сливы на балконе своей съемной комнаты, пятидесятитрехлетняя Наргиза Гардапхадзе — одна из многих, кто в этом году наверстывает сорванный войной отпуск. По ее словам, война не прошла мимо нее. 'Понимаете, конечно, в нашей жизни что-то изменилось, но нам все равно надо как-то расслабиться после того страшного стресса, который мы пережили в августе'.

В августе жители Тбилиси и других городов обычно покидают их раскаленные от жары улицы. Однако в этом году многие из них весь месяц носили пожертвования в центры помощи беженцев и наблюдали по телевизору, как их города бомбят, а их села землю топчут солдаты.

Впрочем, здешние жители умеют расслабляться и справляться с трудностями. По словам грузин, когда в начале девяностых в их стране бушевала гражданская война, маленькие житейские радости помогали им бороться с депрессией — они пили домашнее вино, играли на гитарах, собирали ежевику. Пляжи не замирали даже в то время, когда политические игры задели черноморское побережье.

До начала девяностых большинство грузин предпочитали отдыхать в Абхазии у российской границы. Однако в итоге жестокой войны с сепаратистами она оказалась недоступна, и теперь грузины вспоминают о ней как о потерянном рае, с субтропической флорой, песчаными пляжами и живописными заснеженными горами которого не может сравниться ничто.

Аджарией, сменившей Абхазию в качестве излюбленного курорта грузин, много лет управлял местный царек, установивший блокпосты и вымогавший с туристов взятки. Однако грузины все равно продолжали туда ездить. Когда царек взорвал мост, соединяющий Аджарию с остальной территорией Грузии, они восстановили его. День, когда президент Михаил Саакашвили вернул Аджарию под контроль правительства, стал настоящим праздником.

7 августа, когда началась последняя война, кое-кто из отдыхающих уже успел приехать на пляжи. Когда русские перекрыли блокпостами дорогу, соединяющую запад страны с востоком, и железнодорожное сообщение прекратилось, они оказались в блокаде. Зеленые прибрежные холмы не слишком утешали туристов, боявшихся за оставленных дома родных.

'Мы просили людей оставаться здесь. Чтобы они не уезжали, оставались здесь до конца войны. Мы даже не брали с них денег', - говорит Мзео Мемешвили, семье которого принадлежит несколько гостиниц и кафе на прилегающих к пляжу холмах. В одной из них владелец собрал обеспокоенных постояльцев за стол, поставил на него бутылку водки и заявил, что если придут российские солдаты, они могут присоединяться.

Однако так никого и не появилось, хотя в эти дни премьер-министр Владимир Путин был на берегах Черного моря — он проводил совещания на российском черноморском курорте Сочи.

Если отложить в сторону браваду, придется признать, что война стала катастрофой для местного бизнеса, большая часть доходов которому приносит туристический сезон в конце лета. Как утверждает один из владельцев гостиниц, в этом году доходы сократились на 70 процентов.

Однако, по словам Энвери Мемешвили — опаленного солнцем старика, перегонявшего водку на открытом огне у грязной дороги, он видел и худшие дни. До 1991 года, пока Грузия была советской республикой, эти места, находящиеся всего лишь в миле от границы с Турцией, считались зоной безопасности. Большинство грузин не могли сюда приезжать, и открыли для себя этот город только после коллапса коммунизма.

'Советские солдаты здесь стояли в три ряда, - заявил он, указывая на шоссе, по которому сегодня проносятся грузовики из Турции с полотенцами и автомобильными шинами. — По ночам был комендантский час'.

Теперь по ночам отдыхающие сидят в кафе на пляже. За озаренными свечами столами они едят жареную форель и запивают ее белым вином, вслушиваясь в раскаты грома над крышей.

Тем не менее, это лето не похоже на прошлые, и российские войска все еще продолжают находиться в Грузии.

'Раньше было веселее, - рассказывает пятидесятишестилетняя Нино Чинчаладзе, директор международного образовательного центра из Тбилиси. — Музыка была громче, на пляже была молодежь. Сейчас все выглядят как-то грустно'.

'Нас ждут тяжелые времена, - замечает архитектор из Тбилиси Каха Чочиа. — Поэтому мы и здесь, чтобы немного расслабиться'.

Над морем как ракеты вспыхивали молнии. Издалека, с берега они смотрятся очень красиво.

BUSINESS WIRE - Александр Мирчев, глава Krull Corporation, анализирует российско-украинский газовый конфликт в выступлении на «E&E TV»

 

WASHINGTON. BUSINESS WIRE. 11 февраля — Эксперт по вопросам глобальной энергетической стратегии считает, что в начале нового тысячелетия мир столкнулся с необходимостью выработать новую парадигму энергетических отношений с Россией.

По мнению Александра Мирчева (Alexander Mirtchev), Россия станет ответственным игроком на рынке энергетических ресурсов только при условии, что ей будет отведено полноправное место за столом переговоров, со всеми соответствующими правами и обязанностями.

Очевидно, что энергоресурсы России дают ей некоторое конкурентное преимущество, от которого она не может отказаться. Европейский Союз давно уже пытается скоординировать политику своих членов относительно закупок газа из России, в частности, путем возможного создания европейской «ассоциации потребителей газа».

Совместно, страны Евросоюза могут скорее реализовать свои планы диверсификации источников энергоносителей. Мирчев отмечает, что именно в этом разрезе рассматривают российские амбиции как Соединенные Штаты, так и Европейский Союз.

 

Эффективная военная операция России по принуждению Грузии к миру, похоже, до сих пор не дает многим покоя. Между тем Россия действовала в полном соответствии с нормами международного права, включая право на самооборону по статье 51 Устава ООН, поскольку объектом варварской агрессии Тбилиси стали российские миротворцы и российские граждане. Мы также реализовывали свои международные обязательства применительно к урегулированию конкретных конфликтов.

Наверное, для кого-то события развивались слишком быстро, чтобы вовремя принимать правильные решения. Эти столицы ориентировались на собственный опыт силовых акций в нарушение норм международного права. Акции, как это было в Сербии в 1999 году, которые принимали форму неэффективного силового давления на население с помощью воздушных бомбардировок.

Ничего подобного не было в данном случае. Точечные удары в поддержку наземной операции наносились исключительно по военным объектам с целью невозобновления агрессии с грузинской стороны. Это могут подтвердить любые непредвзятые военные эксперты. Нет сомнений в том, что именно эффективность наших действий и их умеренность разочаровали тех, кто хотел бы, опять же судя по собственному опыту, чтобы Россия увязла в Грузии, взяв на себя устранение режима, повинного в преступлении, которое в международном праве квалифицируется как агрессия.

'Заматывание' вопроса об одобрении Советом Безопасности ООН плана Д. А. Медведева — Н. Саркози стало для нас последней каплей. Стало понятно, что одно из государств — постоянных членов СБ ООН фактически действует как сторона в конфликте, тем самым устраняясь от урегулирования и мешая достичь его другим. В этих условиях Россия была вынуждена взять ответственность на себя, действуя в соответствии с демократическим волеизъявлением населения Южной Осетии и Абхазии.

Это решение дает прагматический выход для всех из ситуации, которая иначе продолжала бы оставаться источником дестабилизации всего региона. Именно на это указывают реваншистская риторика Тбилиси и массированное наращивание в Причерноморье военного присутствия НАТО.

Расхожим тезисом развязанной против России пропагандистской кампании стало утверждение о том, что действия России 'посылают сигнал, выходящий за рамки' конкретной ситуации. Можем согласиться с этим, но в том смысле, что если кто-то 'проспал' кардинальные изменения в мире, произошедшие в последние годы, то действия России, действительно, могут рассматриваться как 'побудка'.

И это — единственное, в чем я могу согласиться с моим коллегой министром иностранных дел Украины В. Огрызко, который недавно выступил на страницах двух немецких газет со своей статьей. Ее содержание не может не вызывать глубокого сожаления у всех по обе стороны российско-украинской границы, кто озабочен нынешним состоянием наших отношений.

Статья идет в общем русле беззастенчивой эксплуатации кавказского кризиса в неблаговидных политических целях, прежде всего в целях проталкивания Украины в НАТО вопреки мнению подавляющего большинства ее населения и элементарных демократических процедур. Под этот шум удается многое, включая и размещение американских противоракет в Польше. Почему бы не 'половить рыбу в мутной воде' и другим?

Так из, казалось бы, верной мысли о том, что ни одно государство не может в одиночку обеспечить свою безопасность в современных условиях, делается вывод в пользу натоцентричной системы европейской безопасности. В то время как именно натоцентризм, вносящий раскол в евроатлантическое сообщество, доказал свою абсолютную ущербность и бесперспективность. Тем более неприемлемым представляется вывод о необходимости 'вооружаться', вплоть до обретения Украиной статуса ядерной державы. Где логика и где ответственность?

Мой украинский коллега относит себя к числу тех, кто хотел бы вступить в старую НАТО. Именно те новые члены Североатлантического альянса, которые придерживаются подобной философии, медленно, но верно возвращают его в прежнее состояние. Отсюда — ситуация, когда НАТО попросту застряла в своей трансформации. И цель тут одна — добиться нового раскола Европы и проэксплуатировать новую конфронтацию в собственных интересах, в том числе финансово-экономических, взвалив ответственность за собственное развитие, включая внутриполитическое, на 'старших товарищей' по альянсу.

В чем тогда смысл независимости, которая в таком случае будет урезана по целому ряду параметров? В любом случае выбирать украинскому народу, но именно народу, а не части политической элиты, которая хотела бы решить вопрос в обход элементарных норм демократии.

Россия категорически не согласна с такого рода политикой, которая может преуспеть только в одном случае — если этим силам удастся поссорить Россию с Европой. Убежден, что этого не получится. Хотя бы потому, что преодоление последствий кризиса на Кавказе становится предметом плотного взаимодействия между Россией и Евросоюзом. На это указывают итоги переговоров президентов Д. А. Медведева и Н. Саркози в Москве 12 августа и 8 сентября, когда удалось договориться об обеспечении безопасности Южной Осетии и Абхазии по периметру их границ с Грузией под гарантии Евросоюза, который обязался следить за тем, чтобы Тбилиси вновь не применял силу. Это служит убедительным свидетельством и того, что у России не было, нет и не будет иных целей, кроме заявленных. Никаких 'скрытых повесток дня' сверх того, что мы вынуждены были сделать.

Нас интересуют только судьбы и интересы людей. Их право на жизнь — высшее из прав человека и первейшая из европейских ценностей, о которых так много говорят. Теперь Абхазия и Южная Осетия могут нормально, полноценно развиваться, в чем им мешала постоянная угроза силового решения со стороны Тбилиси. Кстати, еще один урок из недавних событий — ни один конфликт не имеет силового решения, решения в обход одной из сторон.

Что касается европейской архитектуры безопасности, то налицо необходимость ее перестройки в соответствии с требованиями времени. Это означает создание подлинно открытой, с участием всех государств региона системы коллективной безопасности, которой не существовало ни в период 'холодной войны', ни между двумя мировыми войнами. Ее отсутствие стало следствием провала всей европейской политики и причиной обеих мировых войн.

Вынужден с сожалением констатировать, что российско-украинские отношения переживают сложный период. Их нынешнее состояние вызывает у нашей страны вполне оправданную озабоченность.

Предпринимаемые официальным Киевом в последнее время шаги не могут не восприниматься в Москве как направленные фактически на системный слом сложившегося комплекса наших межгосударственных отношений, как целенаправленная попытка отказаться от тех принципов, на которых они основываются.

Именно в таком контексте нами воспринимается позиция тех в украинском руководстве, кто взял курс на форсированное вступление в НАТО — без учета мнения собственного народа и высказываемых российской стороной озабоченностей.

Скажу прямо, вступление Украины в НАТО повлечет за собой глубокий кризис в российско-украинских отношениях. Этот кризис самым негативным образом скажется и на общеевропейской безопасности. Так что выбор, и выбор стратегический должен сделать и Запад. Думаю, что навязывать Украине роль буфера между Европой и Россией, - значит принижать значение самой Украины.

Намного конструктивнее было бы нам всем вместе выстраивать отношения с окружающим миром, тем более что Россия и Украина являются неотъемлемой частью Европы, европейской культуры, политики и экономики.

В России были просто потрясены реакцией Украины в связи с агрессией Грузии против Южной Осетии. Для наших стран и народов всегда было естественно стоять на стороне правды и справедливости. А здесь не было ни того, ни другого. Сплошная геополитика, призванная замутнить главный вопрос — о том, чья агрессия и при чьей поддержке запустила все последующие события.

Официальный Киев даже не высказал сожаления в связи с гибелью мирных жителей и российских миротворцев. При этом известно, что украинское руководство своими поставками тяжелого наступательного вооружения грузинской армии несет свою долю ответственности за произошедшую в этом регионе трагедию. Погибли сотни людей, в большинстве своем — мирные жители. И в чем вообще мог состоять смысл вооружения режима, если в качестве пушечного мяса использовались резервисты, а армия быстро бежала под предлогом того, что 'США не поддержали', а 'Запад бросил'?

Но если бы 'США поддержали', а 'Запад не бросил', тогда был бы полномасштабный военный конфликт с участием всей Европы на стороне агрессора? Неужели это безумие отвечало бы чьим бы то ни было интересам в Евроатлантике? Тот же эффект был бы и в том случае, если бы Тбилиси развязал агрессию, находясь в рядах НАТО.

Серьезную озабоченность вызывают действия Украины по дискриминации и фактическому вытеснению из всех сфер жизни русского языка, ущемлению тем самым прав миллионов русскоязычных граждан Украины.

Не можем мы согласиться и с псевдоисторической трактовкой Киевом событий, связанных с голодом 30-х годов в СССР — как некоего 'геноцида украинского народа', что просто оскорбительно по отношению к памяти миллионов жертв голода других национальностей. Допустимо ли заниматься этнической чисткой истории? А как можно мириться в Европе с героизацией сотрудничавших с нацистами в годы Второй мировой войны военных преступников? С сожалением можно констатировать рост русофобских, а также антисемитских настроений среди националистически настроенных организаций Украины.

Однако было бы несправедливо акцентировать внимание только на указанных негативных моментах. Отношения России и Украины, связи между нашими народами глубже и многократно прочнее любой конъюнктуры. Для нас крайне важны все аспекты нашего многопланового сотрудничества — в политической сфере, торгово-экономической, энергетической областях, а главное — на самом важном уровне отношений между людьми. Усилия российской дипломатии направлены на то, чтобы российско-украинские отношения развивались поступательно, были бы прагматичны и взаимовыгодны.

В настоящее время готовится очередное заседание экономического комитета Российско-Украинской межгоскомиссии, возглавляемого главами правительств двух стран. По итогам текущего года товарооборот между нашими странами приблизится к отметке в 40 млрд. долл.

Искренне надеемся, что нашим украинским друзьям удастся найти взаимоприемлемый выход из той неоднозначной ситуации, в которой оказалась сегодня украинская политика, что Украина сможет, преодолев все трудности, не пытаться достигать своих внешнеполитических целей на западном направлении ценой откровенно антироссийских действий и оскорбления нашей общей, скрепленной кровью истории.

Наше отношение к украинскому народу будет всегда неизменно дружеским, а политика по отношению к Украине — уважительной, однако выстраивать ее практические векторы мы будем с учетом реальных позиций Киева и в зависимости от предпринимаемых украинской властью шагов'.

Сергей Лавров - министр иностранных дел Российской Федерации

Россия пытается восстановить свое влияние эпохи 'холодной войны' в своем ближайшем зарубежье. Это не просто вопрос ностальгии, а совершенно логическая и прогнозируемая реакция на внешнее окружение. Россия нуждается в легко определяемых и защищаемых границах. У России нет естественных преград, за которыми можно укрыться, и единственный способ обеспечить собственную безопасность, который здесь знают, это создание буферных зон вокруг себя. Зон, которыми можно пожертвовать в кризисный период. В противном случае России просто пришлось бы довериться доброй воле окружающих государств в надежде, что ее не тронут. Принимая во внимание историю России, начиная от походов монгольских орд до вторжения наполеоновских войск и нападения нацистской Германии, нетрудно догадаться, почему русские склонны выбирать более активную политику.

Такая политика ведет к тому, что страна склонна увеличиваться и сжиматься, примерно как сердце — то, расширяясь за счет близлежащих территорий во времена собственного усиления, то, теряя эти территории в периоды ослабления. Несмотря на то, что Запад привык думать о России как об однородном государстве, это всегда была многонациональная империя с многочисленными нерусскими (и даже не православными) меньшинствами. Чтобы удерживать эти меньшинства и обеспечивать централизованное управление страной требуется наличие сильной службы внутренней безопасности, и как следствие мы получаем ЧК, КГБ и теперь ФСБ.

Природа конфликта

Совместите политику обеспечения внешней безопасности через расширение территорий с внутренней политикой террора во имя стабильности, и станет понятно, почему большая часть соседей не очень любит Москву. Значительная часть западной истории вращается вокруг создания и действий коалиций, предназначение которых — реагировать на российские угрозы.

В американском случае вопрос заключается в контроле над континентом. Соединенные Штаты являются единственной страной в мире, контролирующей весь материк. Мексика и Канада были запуганы до такой степени, что они смогут действовать независимо только в очень ограниченном смысле. (Теоретически, Австралия также контролирует материк, но, учитывая, что 85 процентов ее территории не используется, она больше подходит для того, чтобы думать о ней как о малом архипелаге с очень протяженными границами.) Это предоставляет Соединенным Штатам не только потенциально крупнейший внутренний рынок, но также возможность использовать силу без опасения вызвать угрозу собственной безопасности. США может фокусировать свои усилия почти целиком на наступательных операциях, тогда как потенциальные конкуренты в Евразии должны постоянно заботиться о безопасности собственных границ.

Единственное, что может угрожать безопасности США — это подъем евроазиатского континентального гегемона. За прошедшие 60 лет Россия (или Советский Союз) были единственной страной, у которой был шанс добиться этого, в основном из-за своей географической протяженности. Американская стратегия противостояния этому является очень простой: сдерживание или создание сети союзников, которыми можно ограничить политическое, хозяйственное и военное расширение России. НАТО является самым очевидным проявлением этого императива политики, в то время как советско-китайский раскол являлся самым драматическим.

Сдерживание требует, чтобы Соединенные Штаты противодействовали российскому экспансионизму на каждом повороте, создавая новую коалицию каждый раз, когда Россия пытается вырваться из стратегического кольца, а когда необходимо, то следует использовать и собственные силы США. Корейская и вьетнамская войны, обе являясь тяжелыми периодами в американской истории — были проявлениями этих усилий, также как и воздушный мост в Западный Берлин, снабжение моджахедов в Афганистане (что неожиданно способствовало формированию 'Аль-Каиды').

Грузинская война в августе была просто первым прорывом вовне усиливающейся России с целью расширения своей буферной зоны безопасности. В идеале в планах Кремля — вырваться из тех пут, которыми он оказался скован по окончанию 'холодной воины'. Американцы (и другие) будут реагировать так же, как они делали ранее: создавая коалиции для того, чтобы ограничить русское расширение. В Европе сложности могут быть связаны с привлечением к процессу Германии и поддержанием единства в НАТО. На Кавказе США будет необходимо выверено использовать союзническую Турцию и найти способы включения в процесс Ирана. В Китае и Японии экономические конфликты, несомненно, будут иметь второстепенное значение по отношению к сотрудничеству в вопросе обеспечения безопасности.

Россия и Соединенные Штаты будут противостоять по всему периметру российских границ. Большинство мест будущего противостояния будут очень знакомыми, как и 300 лет назад русское приграничье осталось тем же. Как и прежде — Балтика, Австрия, Украина, Сербия, Турция, Центральная Азия и Монголия — конфликты прошлых времен снова выйдут на поверхность. Такова ткань истории: великие державы борются за преимущество в тех же самых местах снова и снова.

Новый-старый фронт

Но не все из этих фронтов находятся в Евразии. До тех пор пока американская проекция силы постоянно заставляет Россию обороняться, то только делом времени, когда что-либо треснет в оборонительном кордоне и русским или придется вести новую воину или столкнуться с новым внутренним бунтом. Россия должна стремиться к тому, чтобы США были заняты как можно большим числом рассредоточенных проблем, желательно подальше от русской периферии, предпочтительно там, где русская сила может эксплуатировать американскую слабость.

Так где же это возможно?

География определяет, что сила США обеспечивается созданием коалиций основанных на обоюдном интересе сторон и возможности применять силу на значительном удалении. Внутреннее положение США таково, что разведывательные службы не имеют значительной роли внутри страны и ближайшем зарубежье. В отличие от России, Соединенные Штаты не имеют на своей территории крупные завоеванные неуправляемые народности, которые нужно было бы держать под контролем. В России многонациональная природа российского государства требует мощного аппарата безопасности и разведки. Ни одно другое место в мире так сильно не отражает силу российской разведки и слабость американской, как Латинская Америка.

Соединенные Штаты никогда не имели угроз своей безопасности непосредственно у своих границ. Южная Америка является по своей сути полым материком, заселенным только по краям, и таким образом отсутствие населенного центра всегда будет препятствовать образованию единого континентального гегемона. Центральная Америка и южная часть Мексики разделена подобным же образом, в основном, из-за сильнопересеченной местности. Северная Мексика (как и Канада) слишком сильно зависят от экономических связей с Соединенными Штатами, чтобы всерьез рассматривать реальную враждебность Вашингтону. Имея такое окружение, Соединенные Штаты просто не тревожатся об угрозах в Западном полушарии — до тех пор, пока не появляется внешняя сила.

Со времен доктрины Монро, латиноамериканская политика Вашингтона является очень простой. Соединенные Штаты не воспринимают ни одну местную силу в качестве угрозы, но значительной угрозой считается любая сила Восточного полушария, которая может вступить в союз с одной из латиноамериканских стран. Латиноамериканские страны не могут сами значительно повредить американским интересам, но враждебные государства могут использовать их как плацдармы для нанесения удара по ядру американской мощи — непререкаемой власти в Северной Америке.

Будет нетрудно предсказать, на чем Россия сконцентрирует свои главные действия. Надо только вспомнить историю 'холодной войны'. Будущие русские усилия можно разделить на три обширных категории: нарушение морского сообщения, наркоторговля и непосредственные территориальные притязания.

Нарушение морского сообщения

Угроза свободному судоходству во все времена вызывала страх у американских политиков. С самых первых дней внешнеполитические усилия США были направлены на обеспечении безопасности и контроля над различными морскими путями, обеспечивающими доступ к Северной Америке. Ключом в этом американском геополитическом императиве является нейтрализация Кубы. Все глобальные военно-морские возможности США будут играть ничтожно малую роль, если Куба будет враждебно настроена в отношении США и является базой для какой-либо внешней силы.

Американское побережье Мексиканского Залива является не только сердцем энергетической отрасли страны, но и водным путем, обеспечивающим единое экономическое и политическое пространство. Бассейны рек Огайо, Миссури и Миссисипи стекают к Новому Орлеану и Мексиканскому Заливу. Экономическая мощь этих бассейнов зависит от свободного доступа к океанским транспортным путям. Враждебная сила, располагаясь на Кубе, в состоянии достаточно легко заблокировать Флоридский и Юкатанский проливы, что фактически превращает Мексиканский Залив в немного большее по размерам, чем типичное, озеро.

Другая ключевая возможность для нарушения свободного морского судоходства, которую Россия, несомненно, оценивает — Панамский канал. Как по экономическим, так и по военным причинам значение канала огромно. Отсутствие необходимости использовать долгие кружные пути особенно важно для США, чья экономическая и военная мощь зиждется на флоте и возможности свободного доступа.

В период 'холодной войны' Советы установили дружески отношения с Никарагуа и содействовали дружескому политическому режиму на Карибском острове Гренада. Как и Куба, обе эти страны важны сами по себе. Но, используя их совместно, и добавив по советской авиабазе в этих странах — вы получаете треугольник советской группировки, которая может угрожать свободному доступу к Панамскому каналу.

Наркоторговля

Следующий этап — наркоторговля — несколько более каверзен. Южная Америка является достаточно обширной территорией, однако имеющей мало того, что может заинтересовать русских. Большинство стран являются производителями сырья, также как и бывший Советский Союз, и сегодняшняя Россия. В этом смысле они в значительной степени экономические конкуренты. Политически, они полезны как антиамериканские бастионы, поэтому Кремль всемерно ободряет такое их поведение. Но даже в случае если бы все до одной страны в Южной Америке управлялись антиамериканскими правительствами, это не очень бы обеспокоило Вашингтон. Все эти страны, вместе или по отдельности не имеют возможности угрожать американским интересам… во всем, кроме одного.

Наркоторговля разлагает американское общество изнутри, значительно увеличивая расходы по обеспечению социальной стабильности, правопорядка, здравоохранения и торговли. Во время 'холодной войны' Советы поддерживали связь с производителями наркотиков и с контрабандистами, от революционных вооруженных силы Колумбии (FARC) до фермеров, выращивающих коку в горной Боливии. Не то чтобы Советы способствовали наркоторговле непосредственно, скорее они считали возможным поддерживать какую-либо группировку, если это было идеологически полезно.

Stratfor ожидает, что будущее участие России в таких действиях превзойдет предыдущий опыт. После падения Советов, многие агенты ФСБ были вынуждены искать новые пути для обеспечения своего финансирования. (Вспомним, что отношение к спецслужбам изменилось только после1999 года, когда Владимир Путин пришел к власти, и спецслужбы вновь стали рассматриваться как значительная государственная ценность.) Падение СССР привело многих агентов ФСБ, обладающих более чем значительными знаниями в области контрабанды и организованной преступности, непосредственно вглубь этой деятельности. Большое число этих агентов — формально или нет — вновь на службе государства, только теперь с десятилетним мрачным опытом за спиной. И сейчас они имеют глубоко личный финансовый интерес в исходе будущих операций.

Наркокартелям не нужны деньги русских, но им нужно оружие и немного обучения — это и есть те потребности, которые совершенно согласуются с российскими возможностями. Очевидно, русская вовлеченность в эту сферу будет скрываться; оружие для повстанцев FARC или боливийских мятежников не будет отгружаться перед камерами CNN. Но это трудности, которые русские хорошо умеют преодолевать. Игорь Сечин, один из заместителей премьер-министра России в настоящее время, был человеком, который был ответственным за контрабанду оружия из СССР в Латинскую Америку и на Ближний Восток. Для них это не новое дело.

Стабильность США

И, наконец, существует еще одна непосредственна угроза стабильности США, и эта угроза целиком заключается в Мексике. С населением более чем 100 миллионов, растущей экономикой, наличием портов на Атлантическом и Тихоокеанском побережьях, Мексика является единственной страной в Западном полушарии, которая могла бы теоретически (трудно удержаться от слова неизбежно) угрожать доминированию США в Северной Америке. Во времена 'холодной войны', российские спецслужбы прилагали значительные усилия в Мексике с целью создания хронических проблем для Соединенных Штатов. В действительности, штаб квартира ФСБ в Мексико-Сити была и остается по сей день самый большой в мире. Городские волнения 1968 года были отчасти навеяны Советами, и, несмотря на то, что им не удалось свергнуть мексиканское правительство, они отразили возможности советской разведки. Угрозы безопасности, которые возникли бы при наличии враждебного государства таких размеров как Мексика на южных границах США, просто очевидны.

Как и в вопросе вовлеченности в наркоторговлю, Stratfor ожидает, что Россия будет в предстоящие годы активно стремиться дестабилизировать ситуацию в Мексике. Но хотя создание антиамериканского государства и будет являться целью русских, это не единственный устраивающий их вариант. Мексиканские наркокартели достигли такого влияния, что правительственный контроль над внушительными частями страны находится под вопросом. Возможность падения государственной власти в Мексике следует рассмотреть даже безотносительно к вмешательству русских. Если же русские будут поступать с наркокартелями таким же образом, как Советы ранее поступали с антиамериканскими вооруженными группировками, то это легко приведет к нарушению баланса.

Во многих отношениях Мексика как нефункционирующее государство была бы еще худшим результатом для Вашингтона, чем враждебно настроенная Мексика. Враждебную Мексику можно запугать, подвергнуть санкциям или даже осуществить вторжение в нее, что в результате привело бы к подчинению. Но Мексика с отсутствующим государственным управлением не будет иметь никаких ограничителей для развития наркоторговли. Хаос на границе кроме наплыва наркотиков привел бы и к другим последствиям. Анархия у одного из крупнейших торговых партнеров США неизбежно перетечет в Соединенные Штаты.

Для русских нет большой разницы, начнет ли Мексика проводить антиамериканскую политику или погрузится в хаос с бессильным правительством. Любой из этих результатов вызовет проблемы для Соединенных Штатов и потребует отвлечение значительных ресурсов без надежды на быстрое и легкое достижение результата. Именно поэтому Россия занимается поиском подобных мест с проблемами, которые могут угрожать Соединенным Штатам.

В свете сопоставления затраченных средств и получаемого в результате эффекта все эти варианты просто лежат на поверхности. Чтобы создать угрозу свободному судоходству требуется всего несколько самолетов, а усилить позиции наркокартелей могут поставки оружия. Для дестабилизации страны надо лишь немного воображения. С другой стороны, для противостояния таким действиям требуются большие затраты разведывательных и военных активов в зонах, которые часто враждебно настроены, а иногда и просто недоступны. Во многих смыслах это сдерживание наоборот.

Старые возможности, новые подходы

В Никарагуа президент Даниэль Ортега с энтузиазмом показал, с какой ностальгией он относится к временам 'холодной войны'. С такой, что Никарагуа уже признала Абхазию и Южную Осетию, две территории бывшей советской республики (и союзницы США) Грузии, ради защиты которых Россия вступила в войну. Это делает Никарагуа единственной страной в мире, за исключением России, признавшей эти отколовшиеся регионы. Москва выражает очевидное удовлетворение, чему, несомненно, предшествовала работа за кулисами.

В Боливии президент Эво Моралес пытает перезаписать законы, которые управляют перераспределением богатства страны, в пользу своих сторонников из бедных горных районов. Теперь пояс конфликта разделяет страну на пропрезидентский горный регион с центром в городе Кочабамба (Cochabamba) и на более развитую и состоятельную низменную часть страны. Предпосылки гражданской войны просто взывают к вмешательству извне, как и во времена 'холодной войны'. Пройдет еще немного времени, и мы увидим страницы газет с фотографиями сторонников президента, проклинающими американский империализм, с 'Калашниковыми' наперевес.

Но, несмотря на то, что ветры истории не меняют направлений, определенно появились некоторые вариации. Мексиканские картели, например, были раньше значительно слабее, чем в настоящее время. Их влияние и разрушительный потенциал предоставляют России новые возможности.

Это же относится и к венесуэльскому президенту Уго Чавесу, человеку настроенному настолько антиамерикански, что в этом он оставляет далеко позади себя пропагандистов из Кремля. Недавно Чавес уже принимал у себя российские стратегические бомбардировщики и выслал из страны посла США. Беглого взгляда на карту будет достаточно, чтобы понять насколько Венесуэла предпочтительней Гренады для создания угрозы Панамскому каналу. Кроме того, Чавес уже показывал и свою готовность военным образом участвовать в боливийском конфликте, как и готовность содействовать поставкам оружия для FARC — и все это без видимого российского участия. Возможности для контрабанды оружия при использовании Венесуэлы в качестве перевалочной базы просто огромны.

Однако не все произошедшие изменения со времен 'холодной войны' хороши для России. Куба уже не так слепо преданна ей, как раньше. Представление после урагана русской помощи — это попытка вновь открыть дверь, но кубинцы заметно сомневаются. Имея выбор между больным Фиделем Кастро и крупнейшим в мире рынком на расстоянии вытянутой руки, кубинцы не намерены задешево отдавать свою лояльность русским. Во времена СССР Куба оставалась верной союзницей, получая в обмен значительное субсидирование. Небольшие поставки гуманитарной помощи Гавану не устроят, а как много денег русские могут предложить — пока не ясно.

Существует также вопрос с Бразилией. Времена нестабильности далеко позади; Бразилия теперь представляет собой развитую индустриальную страну с такими энергетическими компаниями как Petroleo Brasileiro, имеющей технологии, которыми русские еще не смогли овладеть. Бразилия всегда любила заявлять о своем возрождении, и сейчас это действительно похоже на правду. Растущая Бразилия чувствует свою силу и постепенно усиливает свое влияние на приграничных государствах Уругвае, Парагвае и Боливии, а также на своих регионарных соперников — Венесуэлу и Аргентину. Российское участие более привлекательно для стран с ограниченным региональным влиянием, и Бразилия определенно не входит в их число. Вмешательство в зону своих региональных интересов навряд ли найдет понимание у Бразилии.

Несколько недель назад Stratfor опубликовал анализ под названием 'Новая Эра', показывающий, что американское вовлечение в иракскую войну подходит к концу. Мы получили много комментариев от читателей аплодирующих нашему оптимизму. Боимся, что мы были неправильно поняты. 'Новая' не подразумевает 'светлая' или 'лучшая', но просто другая. И предстоящая схватка в Латинской Америке это пример того, что это 'другое' ожидает США впереди. Советуем пристегнуться.

Когда курение полезно

Курение наиболее уместно:

- когда только проснулся

Партнеры //

оссекретарь США Райс призывает противостоять 'российской агрессии'

Тот, кто надеялся, что, после того как 'уляжется пыль', поднятая войной с Грузией, Россия заговорит деловым тоном, обманулся в своих ожиданиях. Окрыленные небольшой победоносной войной, Кремль и Министерство иностранных дел вчера коллективно встали на конфронтационный курс в отношении Запада.

Пример тому ОБСЕ. Москва собирается ограничить места дислоцирования европейских наблюдателей. Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе отправила в Грузию уже 28 наблюдателей, где они будут выполнять задачи по наблюдению недалеко от границы с Южной Осетией. Вчера во время переговоров в Вене речь шла о направлении еще 80 невооруженных военных наблюдателей. Москва в негодовании это отвергла. Поэтому вчера переговорщики европейской организации вынуждены были прервать переговоры. В Москве свое возмущение выразил Сергей Лавров. Во время своего вчерашнего выступления в Совете Федерации, верхней палате российского парламента, Лавров посчитал несправедливым требование ОБСЕ: иметь возможность осуществлять контроль также и на территориях Южной Осетии и Абхазии. Большее число наблюдателей в этом регионе приведет к тому, что эти области будут объявлены грузинской территорией. Следовательно: 'нет!'.

В ультимативной форме Лавров потребовал у Запада принять решение: или вы стоите на стороне тех, кто 'убивал российских граждан', или отказываете в безоговорочной поддержке преступнику, под которым подразумевается Грузия. Что произойдет в первом случае, Лавров не уточнил.

Его шеф, Президент Дмитрий Медведев преследует ту же цель. Он охарактеризовал 'агрессию Грузию против жителей Южной Осетии и российских миротворческих сил' как 'вызов всему мировому сообществу'. Тот факт, что его войска во время недавних боевых действий вышли за пределы территории Южной Осетии и продвинулись вглубь Грузии, убили там много гражданских лиц и нанесли серьезный ущерб, об этом он не упоминал.

Теперь, несмотря на все это, российский Президент отмечает, что его страна не допускала того, чтобы 'унижать достоинство мирных людей'. Напротив она признала независимость Абхазии и Осетии 'в соответствии со свободным волеизъявлением этих двух народов'.

Министр иностранных дел Лавров вчера попытался бороться против того беспокойства, которое ощущается в государствах постсоветского пространства, по которым ударяют подобные проблемы территориально-этнического характера. Он искренне заверил, что действия России в Южной Осетии и Абхазии ни в коем случае не являются прецедентом для урегулирования конфликтов. Это касается 'в полном объеме' Приднестровья и Нагорного Карабаха, сказал Ларов, но не упомянул украинский Крым, на который очень громко претендуют российские политики.

Правящая российская элита, пребывающая в состоянии эйфории от победы на Кавказе над пятимиллионным народом, от 'игры мускулами' двумя стратегическими бомбардировщиками в Южной Америке и от провозглашенного намерения Кремля — добраться до богатой сырьевыми ресурсами Арктики, не хочет верить умиротворяющим речам министра иностранных дел Лаврова.

Аналитик уважаемого журнала 'Профиль' с радостью вспоминает о заверениях 'правящей команды' о том, что Москва не боится ни новой 'холодной войны', ни НАТО, ни изоляции, просто вообще ничего. За словами у России на сей раз последовали дела. Она продемонстрировала, что готова драться за пределами своих границ и способна 'внести изменения в карту постсоветского пространства'. В подогретой патриотическими чувствами атмосфере в Москве и в стране это оказывает хорошее воздействие.

Российская игра мускулами наталкивается в Америке на соответствующую реакцию. США и Европе нужно было бы после слов госсекретаря США Кондолизы Райс противостоять 'российской агрессии' и дать понять Москве, что она, по меньшей мере, оказывается в изоляции. В речи перед германским Фондом Маршала Райс сказала, что недавнее нападение России на Грузию укладывается 'в схему систематически ухудшавшихся отношений в прошедшие годы'. Появляется образ России, которая во внутренней политике слишком авторитарна, а во внешней — слишком агрессивна. 'Мы не можем позволить себе смириться с мнением, которого, похоже, придерживаются некоторые российские лидеры: что если оказывать определенное давление на свободные нации, если над ними издеваться, угрожать им, то мы отступим, забудем и рано или поздно пойдем на уступки', - заявляет Райс. США и их европейские союзники должны были бы этому противостоять.